Великий пост – это трейлер нашей веры и сорокодневный марафон

18.03.2019

Великий пост – это трейлер нашей веры и сорокодневный марафон

Кто я? Мы не видим себя. Как лошадь в тройке, которой наложили шоры на глаза, все скачет и скачет вперед, не оглядываясь, так и мы, не оглядываясь, несемся в безумном порыве, пытаясь все успеть. У нас такие же шоры, как у лошади. Только мы надели их себе сами. И эта зашоренность не дает нам увидеть самих себя, свою греховность. Но вот наступает Великий пост, и все шоры отпадают. И что мы видим?! «Червь, а не человек», – сказано слишком изысканно, интеллигентно.. Не всякий червяк вызывает отвращение, а по снятии шор, когда смотришь на себя, преобладает именно отвращение.

Распространено мнение, что пост заключается не в еде. Да, конечно же, не в еде! Однако неядение тут служит неким договором, что ты подписываешься на великопостные страдания вместе со всей воинствующей Церковью. «Поприще добродетелей отверзеся, хотящии страдальчествовати внидите, препоясавшеся добрым поста подвигом: законно бо страдальчествующии, праведно венчаются», – поет Церковь в последний день перед началом Великого поста. Слышите: «желающие пострадать»!

Вся Церковь совокупно села на корабль и пустилась в плавание, и соблюдение внешнего режима воздержания – это лишь билет на судно. И как только ты входишь на борт, сразу начинаются чудеса и скорби. Ты можешь соблюдать в полноте уставной пост или нет, но сразу с началом Великого поста Господь дает тебе новые состояния сердца. То, что было всего пару дней назад, что теперь отделено границей Прощеного воскресенья, все становится другим.

Как будто раньше ты шел в тумане, и вот – туман рассеялся. И первое, что ты видишь: это самого себя, покрытого язвами. То, что не воспринималось грехом еще вчера, сегодня колет и душит, каждое пустое слово, выползающее изо рта, начинает тебя судить и распинать. Если вчера словесным грехом было лишь осуждение, гнев и злословие, то теперь каждое слово издает зловоние и мучит душу, поскольку открывает всю нашу черноту и безумие.

Брань – главный признак поста. Поэтому пост ничего общего не имеет с диетой. Когда человек начинает воздерживаться ради Христа, он тут же включается в реальность иного порядка. И в этой реальности все имеет значение и вес. Каждый поступок влечет за собой другой. Грех тут же тянет за собой вразумление, подвиг – новое испытание. По сути, это сорокадневный марафон. Каждый день бросает тебе вызов, и, отвечая на него, ты познаешь, кто ты есть. Острие этого вопроса режет нас на куски. Кто я: жалкая сладострастная скотина или христианин? Что я могу ради Христа? Как далеко я могу зайти ради Богоугождения? Речь тут не идет о совершенном неядении или стоянии на камне. Речь о совершенном трезвении и постоянном бодрствовании в своем сердце.

И тут, как ни крутись, не уйти от вопроса молитвы. Молитва – это колокол Великого поста. Каждое «Господи, помилуй» в пост становится особенным. Каждое «Господи, помилуй» обличает и хочет раздавить, ибо снято уже покрывало с души, ты вышел из тумана и ничто не мешает разглядеть в себе собственную духовную ущербность. Великий пост – великий разрушитель. Можно строить какие угодно планы до начала поста и рисовать себе благочестивые картинки, как ты его проведешь. Но начинается Четыредесятница – и все планы рушатся, чтобы разбитые части визжали всё то же «Господи, помилуй», но уже со слезами на глазах».

Наш ум и наше сердце – большая гостиница. И в них есть место для всех и вся. На период Великого поста наша сердечная гостиница забронирована Спасителем. Он один должен царствовать в нашем уме, Ему одному приносятся все чувствования нашего сердца. Чтобы выселить из гостиницы всех нежелательных постояльцев, чтобы все лишние персонажи растворились в небытии, нужно положить «дверь ограждения» при очах и ушах; чтобы сердечная клеть была чистой для Господа, необходимо еще и «хранение» устам, чтобы через пустословие не расплескать внутреннюю тишину.

Аскетика должна быть и в миру. Если ее нет, то наше христианство вырождается в кисель. Аскетика – это не только и не столько воздержание от скоромного во всех его видах. Это бесконечное исследование своего сердца, изгнание греховных прилогов, постоянное «хождение пред Господом». Это труд, который требует непрестанного покаяния. И, по слову одного молитвенника, это непрестанное покаяние рождает непрестанную молитву. Этот самый труд и ненавистен диаволу, и именно его в конечном итоге и отрицают все современные «облегчители» постовой практики, потому что труд этот невозможно подъять без воздержания и молитвы. Постоянное следование по пути покаянной молитвы – и есть аскетическая смерть христианина, заключение себя во гробе своего сердца с надеждой на Пасхальное воскресение.

Поэтому можно сказать, что Великий пост – это великое испытание. И если человек достойно его проходит, то соделывается великим. Великий пост – это сжатая, как пружина, в семь недель вся наша христианская жизнь. Говоря современным языком, это трейлер нашей веры. И если даже в Великий пост мы не можем жить как христиане, то как же мы живем в обычное время?!

(Из проповеди священника Сергия Бегияна «Кто я?» – главный вопрос Великого поста»)

Фото Олега Дыбова: память вмч. Федора Тирона. Литургия Преждеосвященных Даров. Освящение колива в храме Иова Многострадального.